Рашид Рахимов: «Уехать из Таджикистана было сложно. Болельщики расценили мой уход как предательство»

Рашид Рахимов: «Уехать из Таджикистана было сложно. Болельщики расценили мой уход как предательство»
Поделиться новостью
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

«Мне тяжело сказать, какой я стране принадлежу. Столько всего пережил: и застой, и перестройку, и дикий российский капитализм, и благополучную Европу…», – рассказывает Рахимов.

Рашид Рахимов ныне  –  тренер клуба «Уфа», мы также его знаем не только как одного из успешных уроженцев Таджикистана в России и других странах, но и одного из лучших игроков в истории душанбинского «Памира».

ДУШАНБЕ, декабрь – SPORTS.tj. Да, сейчас Рашид Рахимов больше россиянин, чем таджикистанец. О Таджикистане он вспоминает не так часто, а Россию называет своей, но все таджикистанцы всегда с теплотой отзываются о нем, многие помнят его выступления за душанбинский клуб и всегда болеют за те команды, которые он тренирует.

О Рашиде Рахимове сказано и написано, в принципе, много. Сегодня  –  о некоторых примечательных моментах его жизни и карьеры. Выдержки – из его бесед с различными медиа.

…В карьере Рашида Рахимова был клуб «Ахмат».

– Говорят, в «Ахмате» самые скромные премиальные в РПЛ. За домашнюю победу – 150 тысяч рублей, за выездную – 250 тысяч.

– С моей стороны цифры озвучивать некорректно. Могу лишь сказать, что премии в «Ахмате» действительно не самые большие в лиге. Зато всё без задержек.

 –  Хоть раз были на чеченской свадьбе?

 –  Да, у нападающего Абубакара Кадырова.

 –  Свадьба безалкогольная?

 –  Разумеется. Там с этим строго. Но и без выпивки было весело. Музыка, танцы. Лезгинки насмотрелся на годы вперед.

 –  Вы тоже пустились в пляс?

 –  Не-е-ет, я не по этой части.

– С Рамзаном Кадыровым тяжелые разговоры были?

 –  Ни одного. Когда в 2013 году меня только-только назначили, он приехал на стадион, обратился к команде: «Ребята, запомните, я всегда рядом с вами. Что в дни побед, что после поражений…» Это не пустые слова. Я благодарен Рамзану Ахматовичу за поддержку в течение четырех с половиной лет. Как и Магомеду Хожахмедовичу (Даудову, президенту «Ахмата»). Мы вместе добились многого, у команды был узнаваемый стиль. В 2017-м финишировали пятыми  –  лучший результат в истории клуба. У нас сохранились хорошие отношения. Куда бы ни забросила в дальнейшем судьба, буду переживать за них и за «Ахмат», часть сердца осталась там.

 –  Когда-то после поражения футболистов «Терека» вывезли в военный лагерь. Устроили проверку на вшивость, как выразился Анатолий Байдачный, тренировавший тогда команду. Вы с такими фокусами сталкивались?

 –  Нет. Года два назад посетили полигон в Гудермесе  –  но по моей инициативе. Договорился с Даудовым, тот все организовал.

 –  Что за полигон?

 –  Международный учебный центр сил специального назначения. Все ребята, включая легионеров, были в полном восторге. Посмотрели, как тренируются солдаты, затем постреляли в тире из пистолетов и автоматов.

 –  Вы тоже?

 –  Да. Даниил Мартынов, помощник Рамзана Кадырова, дал мне свой автомат.

 –  Прежде оружие в руках держали?

 –  В армии.

 –  Где служили?

 –  О, это целая история. Из «Памира» в 1984-м призвали троих  –  Мананникова, Воловоденко и меня. Отправили в учебку на границе с Афганистаном. 201-я дивизия, Пянджский погранотряд. Вот там чего только не было! И стрельба, и многокилометровые марш-броски при полном обмундировании весом под 40 килограммов, и день «химика»…

 –  Это еще что?

 –  Отработка действий во время химической атаки. С утра до вечера в противогазе  –  бегаешь, ползаешь, прыгаешь.

 –  Мука?

 –  Да нормально. Организм молодой, тренированный. Вся наша троица приглянулась офицерам из особого отдела, которые отбирали самых выносливых, физически крепких ребят. Хотели включить в состав диверсионной группы и закинуть в Афган.

 –  Вы были готовы идти на войну?

 –  А куда деваться? Изначально руководители «Памира» обещали, что вытащат быстро. Но месяца через три мы уже смирились с мыслью, что в армию загремели всерьез и надолго. Ситуация осложнялась тем, что 28 декабря граница закрывалась, вводились спецпропуска. Без них выехать с территории нереально. А сразу после Нового года нас должны были перебросить в Афганистан.

За два часа до закрытия границы за нами на «Волге» приехал Шариф Назаров (будущий главный тренер «Памира», в 1984-м  –  начальник команды). Повезло. Из 700 человек, что были в учебке, почти все попали в Афган. Многие погибли.

 –  Армейские приключения на этом для вас закончились?

 –  В том-то и дело, что нет. Но сначала проблем ничто не предвещало. Играли за «Памир», бились с ЦСКА за выход в высшую лигу. 15 октября в Душанбе матч с главным конкурентом. В Москве узнали, что у нас семь футболистов служат в армии, а выступают за профсоюзную команду.

На базу приехало несколько офицеров, забрали в комендатуру. Заставили писать объяснительную  –  на каком основании мы служим и играем. А накануне матча вызвали к генерал-лейтенанту Гафарову, тот успокоил: «Ребята, не волнуйтесь, все будет нормально. Выходите и играйте. Постарайтесь победить».

 –  И что?

 –  «Памир» выиграл 1:0. Через пару дней вся семерка снова нацепила сапоги. Министр обороны маршал Соколов лично подписал приказ. Мананникова, Воловоденко, Батуренко и меня отправили в Кушку. А Ширинбекова, Ибадуллаева и Витютнева  –  в Темиртау.

…У Рашида Рахимова были все шансы стать не футболистом, а борцом или боксером. И это в лучшем случае.

 –  Кто дал вам шанс заиграть в футболе?

 –  Я начал в душанбинском клубе “Трудовые резервы”. Ее в шутку называли “Трудные резервы”  –  в основном там играли ребята-хулиганы. Нас тренировал ныне покойный Сергей Насыров. Этот человек направил меня в футболе.

 –  Чем вы увлекались помимо футбола?

 –  Я параллельно занимался классической борьбой и боксом. Кроме спорта и хулиганства у нас ничего и не было. Мы выросли во дворах, дружили дворами, целыми днями пропадали на улицах. Нашим родителям было тяжело с нами.

 –  Дворовая закалка помогла вам в жизни?

 –  Конечно, такое детство вырабатывает у мальчиков характер. Помню случай, когда я чуть не утонул. Мы с ребятами решили переплыть бурную речку. Я плыл последним, меня накрывали волны, и я понимал, что еще чуть-чуть  –  и я не выберусь. Ребята спасли меня. Они уцепились друг за друга, схватили меня за волосы и вместе вытянули на берег. Таких моментов было много, благодаря им понимаешь, что такое жизнь.

 –  Наверное, и в футболе случается что-то похожее? Один игрок “держится” за другого, и вместе вытягивают матч.

 –  Конечно, это же командный вид спорта. Здесь ты можешь быть индивидуально силен, но важно, чтобы вокруг тебя были хорошие партнеры, которые помогли бы тебе проявить лучшие качества.

 –  Вы переехали в московский “Спартак” в 1991 году. Как это произошло?

 –  Я мечтал играть в “Спартаке”. Тогдашний тренер Николай Старостин три года подряд звал меня к себе, но уехать из Таджикистана было очень сложно. Я был ведущим игроком “Памира”, и болельщики расценили мой уход как предательство. Но время все лечит, и впоследствии многие из них начали болеть за “Спартак”.

Естественно, футбол в этом клубе был совершенно другого уровня по сравнению с Душанбе. Мы дважды становились чемпионами, регулярно выезжали за границу на турниры. Футболист вообще не имеет постоянного места жительства, да и тренер тоже.

 –  Вы начали тренерскую карьеру в Австрии, а потом неожиданно продолжили ее в пермском “Амкаре”. Легко ли вам далось это решение  –  оставить комфортную европейскую жизнь и переехать в Пермь?

 –  Не надо бояться, надо пробовать! Я хотел вернуться в Россию, потому что видел: там футбол начинает развиваться. Адаптироваться мне было несложно, я знал российскую ментальность и к тому же мог привнести в футбол что-то новое, европейское. Тогда вокруг говорили: “Амкару” назначают неопытного тренера, он не знает нашей ситуации”. А ведь я не отрывался от России, часто приезжал сюда, даже когда жил за границей. Мне удалось привить команде хорошую организацию. Она заиграла, обрела свой стиль. Я был очень рад, что “Амкар” продолжил играть в такой футбол, какому я ее научил, даже после моего ухода.

 –  Кто был вашим самым талантливым игроком за всю тренерскую карьеру?

 –  Могу выделить Далера Кузяева, он три с половиной года провел в “Ахмате”, когда я был командным тренером. Уже тогда я заметил в нем стержень. Он вроде спокойный парень, но своего он не упустит. Далер легко учился, а это говорит об уровне интеллекта. Можно сказать, у него были хорошо развиты и обычный, и “футбольный” интеллекты. Я всегда радуюсь за своих ребят, которые пробились наверх,  –  значит, частичку себя я в них вложил не зря.

– Вы не часто делитесь информацией относительно ваших корней. Из какой вы семьи?

– Обычная советская семья по большому счёту. Отец  –  дальнобойщик. Он очень рано ушёл, к сожалению. А мама дома была, воспитывала детей. Нас у них шестеро. Старшая дочка и пятеро сыновей. Я четвёртый из братьев по возрасту. Больше никто спортсменом не стал  –  хотя почти все братья занимались и футболом, и борьбой. Но, кстати, не спортом единым  –  музыкой тоже. Я, если не знали, на ударных инструментах играл.

Помню даже: известный тренер Балзанов Церен Санджеевич, воспитавший олимпийского чемпиона Раимкуля Малахбекова, высоко оценивал  –  он меня ставил в спарринг с тяжеловесами. Тогда, наверное, и научился держать удар (улыбается). Ну а мама, уже когда я заиграл в душанбинском «Памире», всегда внимательно смотрела мои матчи. Потом обсуждала со мной.

– Критиковала?

– Знаете, самое жёсткое было, когда приходил домой после игры, услышать: «Сегодня нам с тобой говорить не о чем».

– Как вы пришли в душанбинский «Памир», каким был тогда тренер Юрий Сёмин?

– Начну с того, что тогда в таджикском футболе подросло сильное поколение. Мы дважды выигрывали турнир «Переправа», собиравший лучших молодых футболистов со всех 15 республик Советского Союза. Причём оба раза мне посчастливилось быть в составе победителей: сначала  –  со старшими, затем уже  –  с ровесниками.

Меня позвали в дубль ещё в 1981-м. Первый матч за «Памир» провёл 16-летним. На Кубок СССР  –  это была какая-то ранняя стадия. И вот как раз наше поколение влилось в команду практически одновременно с тем, как её принял Сёмин. При нём и стал играть на позиции левого защитника  –  а до этого был нападающим, много забивал… Юрий Палыч был совсем молодым тренером, только в «Кубани» успел недолго поработать, когда в середине 1983-го возглавил «Памир».

– В Душанбе болельщики называли вас «Садди Искандарий»  –  почему? Так называется поэма Алишера Навои…

– В переводе это значит  –  «Стена для Александра Македонского». Видимо, подразумевалось то, что я был жёстким защитником, меня было тяжело пройти. Македонский ведь практически идеал полководца, который успешно захватывал государство за государством, город за городом. По сути проезжал катком. Чтобы остановить его  –  это такая крепкая стена должна быть, понимаете?

– А потом, в Австрии, вас стали называть уже иначе  –  «Мститель»!

– Здесь, наверное, имелось в виду, что не забывал, когда соперник относился к нашей команде не очень, скажем так, ласково. Потом встречал  –  как полагается. Знаете, как говорят в таких случаях: я не злопамятный, но память у меня хорошая (смеётся).

– Вы везде быстро учили языки, причём  –  не только тех стран, где играли… В чём секрет? Талант?

– Да секрета нет, просто мне всегда хотелось понимать, о чём говорят мои партнёры. А они были не только ведь австрийцами и испанцами  –  из разных стран. Например, из бывшей Югославии. Сначала переспрашиваешь, что значит это слово, потом другое, затем отмечаешь, с какой интонацией их произносят  –  вот так и учишь потихоньку.

– А можете выделить, какие качества и умения для тренера  –  основные? Или зачастую важно просто, чтобы повезло  –  и ты попал в нужное время в нужное место…

– Это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Но вообще для тренера огромную роль играют детали. Надо не просто правильно определить индивидуальные качества игроков. Дать им атлетическую подготовку. Привить командную скорость и смену ритма. Умение делать паузы. Но ещё и определить реакцию футболистов  –  тоже важно. Бывает, что понимаешь  –  нагрузки уже во вред.

И опыт твой как игрока  –  тоже играет роль. Ты должен не забывать, каким был сам. И понимать, как футболист среагирует на фразу определённую, ещё на что-то. Определённые границы, конечно, установить нужно. Но  –  и учитывать, что сейчас творится в душе игрока, есть ли у него проблемы в семье или другие какие-то… Тут мелочей нет, поверьте!

 –  У вас четыре дочери. Чем занимаются?

 –  Старшая  –  Сабина. Окончила Central Saint Martins  –  знаменитый университет моды и дизайна. Живет в Лондоне, выставляет свои коллекции в разных странах. Камила, вторая дочь, училась в университетах Вены и Лондона, факультет технической математики. Сейчас риск-менеджер в нефтяной фирме.  А близняшкм Алина и Лиана тоже креативные, великолепно рисуют, учат японский. Мечтают полететь в Токио и стать мультипликаторами.

Правила жизни Рашида Рахимова

Я был четвертым в семье, у меня пять братьев и сестра. И если старший говорил: «Нельзя!» – я прислушивался.

Если вам кто-нибудь скажет: «Для меня работа – на первом месте», не верьте – это ложь. Теряя работу, ты всегда можешь ее найти, а взамен близкого человека ты никого не найдешь. Если с родными случилось что-то серьезное – работу надо бросать.

Мой отец умер, когда мне было 2 года. Мама работала на двух работах, чтобы поднять нас на ноги. Ей было очень тяжело. По ночам мы слышали, как она плачет…

Первые заработанные деньги сразу отдал маме. Мы все в семье, что зарабатывали, отдавали маме.

Я считаю, удача приходит к тем, кто трудится. Если я по 15-16 часов нахожусь на стадионе, анализирую, тренирую, но это приносит результат, значит, я нахожусь на правильном пути.

“Памиру” я честно отдал лучшие годы, работал в Душанбе добросовестно. У нас была замечательная команда, на поле мы были как братья, хотя в жизни не все были близкими друзьями. Тренер Шариф Назаров нам был как отец.

В “Вальядолиде” каким-то образом очутилась видеокассета с записью игры “Спартака”. Благодаря ей меня и вычислили.

Когда приезжаешь в чужую страну, нужно уметь принять менталитет ее жителей. Если ты гордый и начинаешь противопоставлять себя им, то становишься для них отрезанным ломтем. Потому что ты один никогда не поменяешь менталитет всей страны. Нужно принять его, и делать, как все.

Как я могу не переживать за «Спартак»? Я ведь дважды становился с ним чемпионом!

Я далек от политики, но распад нашего, советского футбола, в котором соперничали не только команды, но и различные школы футбола, считаю настоящей трагедией.

Для себя я выбрал эту линию: демократическая диктатура. Нужно уметь сочетать в себе два этих стиля.

Почему у меня на ключах от машины висит брелок «Милана»? Если интересуетесь, не приглашают ли меня туда, вынужден разочаровать. Нет, не зовут. Пока. Шутка!

Я бы хотел, чтобы футбол в Таджикистане вернулся на тот уровень, на котором находился в советские годы. Это должна быть государственная программа.

На знаниях я не экономлю. Большинство своих стажировок в зарубежные клубы оплачивал сам.

Пижонства на поле не терплю! Волков – хороший футболист, но то, что он иногда делает – остановится с мячом и начинает возле него прыгать, – это цыганщина.

Если ты что-то говоришь команде, должен всё хорошо проанализировать и понимать, что каждая фраза может вызвать вопросы. Ты должен быть уверен в каждом своем слове.

Что бы я сделал, если б у меня было дней десять отдыха? Подумал бы, как еще усилить команду.

Я всегда повторяю своим помощникам: «Вы можете ругать футболистов, но вместе с тем должны давать понять им, что многие вещи они делают хорошо».

Никогда не стану обсуждать слухи. Если обсуждать каждую непроверенную информацию, которая появляется в интернете или в газетах, не останется времени на работу.

Я многому научился на Западе. Я понял, что должен сам устраивать себя и свою жизнь. Я научился другому стилю общения между тренером и футболистом, построенному на взаимоуважении. Я для себя решил на всю жизнь, что тренер и футболист стоят на одной ступени и я, тренер, должен его уважать, каким бы человеком он ни был и как бы я ни относился к его характеру и поступкам.

Так, как я себя ругаю, меня никто не ругает. Еще чему я научился в Европе – самокритике, но не самобичеванию. То есть уметь не убиваться, а анализировать.

Мне тяжело сказать, какой я стране принадлежу. Даже несмотря на то, что у меня российское гражданство. Столько всего пережил: и застой, и перестройку, и дикий российский капитализм, и благополучную Европу… Зато пожив в разных государствах, я сталкивался с разными характерами и людьми. Это сейчас помогает.

Рашид Рахимов

Родился 18 марта 1965 года в Душанбе.

Полузащитник.

Выступал за «Памир» (1982  –  1991), «Спартак» Москва (1992, 1994  –  1995), «Вальядолид» (1992  –  1993), «Локомотив» Москва (1993  –  1994), «Аустрию» (1995  –  2000), «Адмиру-Ваккер» (2000  –  2001), «Рид» Австрия (2001  –  2002).

Чемпион России-1992 и 1994. Обладатель Кубка России-1991/92.

За сборную России сыграл 4 матча.

Главный тренер «Адмиры-Ваккер» (2002  –  2004), «Амкара» (2006  –  2007, 2009  –  2011), «Локомотива» Москва (2008  –  2009), «Терека”/”Ахмата» (2013  –  2017, сентябрь 2018  –  сентябрь 2019), «Уфы» (сентябрь, 2020).

Поделиться ссылкой:

Редакция Sports.tj

Подписывайтесь и будьте в курсе всего интересного - Я.Дзен, Telegram, Instagram

Возможно , вас заинтересует

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Powered by Live Score & Live Score App
Вы не можете скопировать содержимое этой страницы
error: Content is protected !!